in

«Жизнь превратилась в сюжет». Неопубликованное интервью Карины Цуркан

Карина Цуркан. Фото: Ирина Бужор / Коммерсантъ

13 октября в Мосгорсуде продолжится процесс по делу о шпионаже бывшего топ-менеджера «Интер РАО» Карины Цуркан. Ее обвиняют в передаче молдавским спецслужбам сведений, которые касались организации поставок электроэнергии в ДНР и ЛНР, а также поставок российского газа в Молдавию и Крым. 

На прошлой неделе Международный «Мемориал» признал Карину Цуркану политзаключенной и ее уголовное преследование — политическим. 

Мы встретились с Кариной Цуркан этой зимой, в первых числах февраля, когда она неожиданно оказалась на свободе: 16 января 2020 года Первый Апелляционный суд общей юрисдикции освободил ее из СИЗО в связи с истечением предельно допустимого срока содержания под стражей до суда — полутора лет. Тогда уже самой Карине и ее защитникам было понятно, что на свободе она пробудет недолго. Так и получилось: Второй кассационный суд очень быстро рассмотрел кассационное представление Генпрокуратуры, не согласившейся с изменением ей меры пресечения. На свободе Цуркан пробыла всего 23 дня. 7 февраля, после кассации, ее снова взяли под стражу.

Теперь, когда «дело молдавской шпионки» слушается по существу в Мосгорсуде в закрытом режиме, самое время дать ей слово и опубликовать тот наш с ней ранее не публиковавшийся разговор.

 —  Ваша история, конечно, поражает воображение. Вас обвинили в шпионаже в пользу Молдавии, хотя в деле нет никаких доказательств этого обвинения, кроме сфальсифицированной анкеты о вашей вербовке, заполненной детским почерком. Как вы относитесь к этим обвинениям? 

 —  Да, действительно, в деле отсутствует даже указание на то, что именно я передала, кому конкретно, каким способом, не говоря уже о доказательствах. Все построено на показаниях засекреченного сотрудника ФСБ, который утверждает, что получил от неких неназванных иностранных информаторов копию анкеты с моим именем и неких распечаток, которые он называет донесениями спецслужб Молдавии в НАТО. Получается интересная ситуация: привлечь к ответственности за лжесвидетельство или хотя бы допросить этих неназванных информаторов нельзя, ведь они … неназванные. Вспоминается эпическое: «Он же памятник, кто его посадит?!» Зато этих доносов, по сути анонимных, которые могли бы прекрасно иллюстрировать понятие «недопустимого доказательства» в российском праве, достаточно, чтобы мой сын был лишен матери, а моя мама собирала передачи в тюрьму. 

 —  Со слов вашего адвоката Ивана Павлова в обвинении против вас не содержится никаких действий, которые вы якобы совершили. Как вы будете на суде защищаться от обвинений, которых нет? 

 —  Эта анкета — и правда уникальный артефакт. Уникальный по топорности исполнения и дерзости исполнителя. Это бланк, заполненный от руки старательно выводимым почерком, местами поверх другого текста, с исправлениями. Содержит он крайне скудные открытые сведения обо мне — имя, адрес, образование, место работы. При этом без ошибки указали только имя. Дело в том, что анкета, как указано, была составлена в 2004 году, имя не менялось, а все остальное указано из будущего, либо просто неверно. Например, в анкете фото 2008 года с моего биометрического паспорта. Место работы актуально на 2006 год, в 2004 году такой организации еще не существовало. Все остальные данные актуальны на период 2006-2015 годов, но никак не на 2004-й. Завидная прозорливость молдавских спецслужб, в 2004 году предугадавших мое будущее на десятилетие, вплоть до прически. Защита предоставила все подтверждения недостоверности информации и указания на явные признаки фальсификации. Как еще можно защищаться от этого фейка с исполнением на уровне детской раскраски? Я просто не знаю. 

 —  Такого рода сфальсифицированные и «пустые» дела, как правило, объясняются тем, что у фигуранта такого дела обязательно есть какой-то конкурент, недруг, который пишет донос, формулирует несуществующие обвинения, придумывая какую-то историю. В вашем случае, кому выгоден был ваш арест и обвинение против вас? 

 —  Все так и есть: есть интересант, есть исполнители, круг лиц понятен. История человеческой ненависти стара, как мир. Это грустно и неинтересно. Но никаких негативных эмоций у меня к ним нет, умножать зло точно не буду.

 —  Что самое трудное для вас в тюремном заключении? 

 —  Разлука с мамочкой и сыном. Это постоянно ощущаемая боль. Мысль, что, возможно, именно сейчас я им нужна, и понимание своего абсолютного бессилия им помочь. Все остальное — не стоящие упоминания мелочи. 

 —  Что дает надежду на положительный исход этой истории? 

 —  Положительный исход, в первую очередь, состоит в том, чтобы с достоинством пройти этот интересный этап моего пути, ведь на меня смотрит сын. В остальном — на все воля Божия. 

Что ваш сын думает о вашем аресте? Знает ли он, что вы в тюрьме? 

— Андрею было 14 лет в момент моего ареста, сейчас ему — 16. Уже два дня рождения он провел без меня. Боюсь, и третий день рождения в этом году он проведет без меня. Первый из них я выла от боли. Конечно, Андрей, как многие близкие и не настолько близкие, знает все, что произошло и почему. Посылки, «Лефортово», ожидание в коридорах судов стали частью его жизни в этом хрупком подростковом возрасте. Я безумно горжусь сыном, его стойкостью, проницательностью, меткой оценкой происходящего. Он очень повзрослел, вынужденно. Но я никому не пожелаю такого взросления, когда земля уходит из-под ног и мир становится вдруг небезопасным. 

— Не кажется ли вам, что вся эта история — сон? И что все это происходит не с вами? 

 —  Пожалуй, уже нет, я очень осознанно проживаю происходящее со мной. Но удивление, да что там — изумление, — не проходит. Я всегда видела себя классическим ботаником, книжным червем, стечением обстоятельств временно затесавшимся в энергетике и бизнесе, с горячей надеждой вот-вот вернуться к своим книгам и бесконечной учебе. И вдруг — тюрьма, о которой я только в книгах и читала, да еще агенты, шпионы, спецслужбы, а точнее — всесильные, вездесущие, эзотерически прозорливые спецслужбы Молдовы. Как у Довлатова: «жизнь превратилась в сюжет».

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Суд отказал вдове погибшего в Сирии военного в выплатах за посмертный орден

РБК: в США задержан основатель брендов «Довгань» и «Смак». В России его обвиняют в организации финансовой пирамиды