in

Пандемия молчания. Авторская рассылка «МБХ медиа»

Госпиталь для пациентов с COVID-19 в городской клинической больнице №15 имени Филатова. Фото: Софья Сандурская / Агентство «Москва»

Привет, это Таня Ускова и Саша Шведченко, и мы хотим рассказать вам о невозможном — о комментариях врачей в эпоху коронавируса. Их больше нет, а есть цензура, и от нее устали не только врачи, но и журналисты.

Когда пандемия только начиналась, многие из нас думали, что уж о пандемии писать будет легко. Ведь у всех столько знакомых и друзей, работающих в медицине, — врачей и медсестер больниц, фельдшеров скорой помощи, лаборантов частных клиник, студентов-медиков. Но уже в марте стало понятно, что эти ожидания не оправдались. Большинство наших знакомых не давали комментариев, а при попытке надавить начинали ругаться: ты что, хочешь, чтобы я лишился работы?

Тогда никаких официальных приказов Минздрава, запрещающих медицинским работникам говорить, еще не было. Теперь такой приказ есть. И все стало только хуже.

28 октября Минздрав разослал всем подведомственным врачам и медучреждениям письмо с запретом на публичные комментарии о коронавирусе. Позже ведомство уточнило, что запрет касается только руководителей подведомственных федеральному Минздраву учреждений и их главных специалистов. То есть в теории любой обычный врач из региона мог бы дать нам комментарий. Но в 95 процентах случаев мы все равно получаем отказ. 

Мы почти ежедневно пишем заметки о коронавирусе и нам постоянно нужны комментарии врачей: экспертов и очевидцев. Но в один прекрасный день почти все наши постоянные эксперты просто отказались с нами разговаривать, ссылаясь на этот самый приказ. В СМИ действительно было несколько громких историй, когда врачи публично высказывались о ковиде, а после этого либо увольнялись, либо их увольняли. 

Мы начали разбираться и спрашивать вообще у всех знакомых врачей, в чем же дело — и поняли, что страх говорить к вышеупомянутому приказу имеет мало отношения. Весной, когда я (Саша Ш.) работала еще в другом издании, мне отказал в комментарии студент медвуза, проходивший практику в ковидарии: по его словам, любая статья о любом медучреждении просматривается самим Минздравом, и за это потом любой сотрудник поликлиники или больницы может получить серьезный нагоняй. 

Так что приказ Минздрава и не был нужен — больницы «на местах» справились бы со слишком болтливыми врачами и без него. А врачи бы молчали, то ли по привычке, оставшейся у россиян с Советского Союза, то ли потому, что предсказать, за что тебя могут уволить в российском государственном учреждении, довольно сложно.

Недавно я (Таня У.) писала текст, сравнивающий способы взятия мазков на ПЦР в разных вузах. Редактор смеялся над несерьезностью темы, приговаривая, что я вытащила ее буквально из собственного носа. Но даже такая «несерьезная» тема пугала медсестер и лаборантов, к которым я обращалась за комментариями. В итоге говорить согласились только два человека, и то анонимно. И дело было не в приказе Минздрава — обе даже не работали в учреждениях, с ним связанных.

Если раньше врачи отказывали нам, только предполагая, что их могут уволить за излишнюю болтливость, то с приказом Минздрава они лишь снова убедились, что говорить им нельзя. Что рассказывать о происходящем с коронавирусом в стране имеют право только назначенные бюрократы, а не люди, каждый день задыхающиеся в масках и защитных костюмах, сражающиеся с пандемией уже больше полугода.

Если бы мы могли вручить премию «Человек года», то присудили бы ее каждому врачу, работающему в ковидарии. Ни один из нас не может в полной мере осознать, насколько сложно пришлось медикам за последние 10 месяцев. Осуждать их за то, что они не говорят с журналистами, мы не можем: они спасают наши жизни, им есть что терять и они заслуживают уважительного к себе отношения. Но ситуация с коронавирусом в России по-прежнему ужасающая: скорые даже к пожилым людям не приезжают по несколько дней, в ковидарии переделывают полуразрушенные региональные больницы, коек не хватает, а официальная статистика все еще вызывает сильные сомнения. Об этом мы знаем из сообщений, так или иначе все-таки проникающих в новости. 

Мы считаем, что цензура, с помощью которой в нашем государстве пытаются контролировать ситуацию с COVID-19, –– это «розовые очки», через которые смотреть на пандемию, уносящую жизни тысяч людей по всему миру каждый день, просто недопустимо. Как журналисты и граждане России, мы хотим знать, что происходит, и хотим, чтобы врачи не боялись говорить с нами об этом. Публичная огласка в СМИ — это то, что может помочь решить проблему. Поэтому если вы медик и вам есть, чем поделиться с журналистами публично или анонимно, присылайте нам свои истории на адрес редакции info@mbk-news.appspot.com

Это текст авторской рассылки «МБХ медиа». Каждую субботу сотрудник редакции пишет вам письмо, в котором рассказывает о том, что его взволновало, удивило, расстроило, обрадовало или показалось важным. Подписаться на нее вы можете по ссылке

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Зал заседаний Мособлдумы

На аренду автомобилей для Мособлдумы в 2021 году потратят 300 млн рублей

Владимир Фортов

Умер экс-президент РАН Владимир Фортов. У него был коронавирус