in

Константин Котов: «Особенно отвратительно, когда дракон хватает случайных людей»

Константин Котов в Тверском районном суде. Фото: Андрей Васильев / ТАСС

 

 

Гражданский активист Константин Котов, осужденный на четыре года за неоднократное нарушение закона о митингах,  ответил на вопросы «МБХ медиа» из СИЗО. 

Когда и почему вы решили выходить  с протестом на улицу? Какая история стала  тем поворотным пунктом, который изменил вашу жизнь

Я  выходил на проспект Сахарова и на Болотную еще  в 2011-2012 годах, был на всех митингах Алексея Навального, начиная с «Он вам не Димон». Поддержал его избирательную кампанию  перед президентскими выборами 2018 года.

Поворотной стала история Олега Сенцова

Его голодовка с требованием освободить украинских политических заключенных. Разовые акции  солидарности с Олегом переросли в бессрочный пикет за обмен узников между Россией и Украиной. Каждый будний день мы с моими друзьями стояли у Администрации президента, а по выходным обычно выходили на Арбат  к памятнику Булата Окуджавы. Пришлось стоять почти год, прежде чем обмен состоялся. Это радостное событие я встретил уже в «Матросской тишине». К сожалению, в российской тюрьме осталось большинство узников из так называемого «списка Сенцова». В основном, это крымские татары. Требование свободы узникам Кремля, с которым Олег жертвовал своим здоровьем и жизнью, до сих пор не выполнено

Сколько времени вы тратили в последний год на правозащитную деятельность: на пикеты, передачи украинским морякам в «Лефортово»  и помощь для политзаключенных

Времени много уходило. Две передачи продуктов морякам в «Лефортово» каждый месяц на работе приходилось брать отгул. В выходные старался приходить на пикеты: либо стоял сам, либо помогал пикетчикам. Иногда целый день на это уходил. И внеплановые события суды над ребятами из «Нового величия», продления меры пресечения  у Азата Мифтахова и у украинских моряков. Ни месяца без процессов.

Одиночный пикет Константина Котова в поддержку Олега Сенцова. Фото: Александр Рекубратский / Facebook

Понимали ли вы, что эта правозащитная деятельность становится политической?

Да, понимал. Добиться освобождения конкретного невиновного первоочередная задача. Но вопрос: «А как же все остальные?» покоя никогда не давал. Без изменения базовых ценностей, лежащих в самой основе государственного строя, каждая наша победа будет неполной. На место освобожденного посадят очередного безвинного. Напоминает борьбу Дон Кихота благородно и нужно, но недостаточно. Поэтому я и пошел этим летом с требованием допустить независимых кандидатов  на выборы в Мосгордуму. Как член УИК с правом решающего голоса, я не мог агитировать и собирать подписи за кандидатов. Так хотя бы своими ногами, своим выходом на московские улицы  я пытался добиться того, чтобы мой голос  и голоса тысяч других горожан были услышаны. Как преодолеть антагонизм между властью и обществом, если даже в Мосгордуме, прямо скажемне самом влиятельном органе  власти, нет людей, представляющих  интересы этого самого общества? Если выборы стали  полной профанацией, как неравнодушным людям влиять на будущее  своей страны? Власть сама провоцирует  насилие и толкает людей на улицы

Когда вы почувствовали , что попали в базу центра «Э» и вам может грозить арест

Первый раз я познакомился с сотрудниками московского  Центра «Э» после массового пикета в поддержку Олега Сенцова. Он прошел в августе 2018 года на Чистых прудах. Меня и еще человек десять задержали, отвезли в ОВД и там нас навестил достаточно  известный персонаж Алексей Окопный, начальник пятого управления этого самого центра, насколько я знаю. Потом он самолично меня задержал во время схода на Лубянке, где мы требовали у спецслужб прекратить сфабрикованные уголовные дела «Нового величия» и «Сети», отстать от нового поколения. Дальше  акция у МГУ с требованием свободы Азату Мифтахову, которая стала первым эпизодом в моем будущем уголовном деле. И снова незаконное задержание  и общение с «эшниками» в отделе полиции.  

Знали ли вы до ареста о статье  212.1 и примеривали ли  ее на себя?

Конечно, я слышал о деле Ильдара Дадина и о статье его имени. Но до преследования Славы Егорова, активиста «мусорного» протеста из Коломны, о ней не вспоминал. Но тут стало понятно, что власть решила реанимировать статью, которая после  постановления Конституционного суда казалась полностью нежизнеспособной. И гражданские активисты, я, в том численаходятся в зоне риска. Но до последнего не верилосьчто я под нее попаду. Я был готов к административному аресту на 30 суток  и штрафу в 300 тысяч рублей. Но не к четырем годам колонии. Даже подготовил спортивную сумку со всем необходимым в спецприемник. В тюрьме она мне пригодилась.  

Знаете ли вы, как вас поддерживают люди на воле?

— Поддержку ощущаю колоссальнуюнаверное, более пятисот писем  пришло за два месяца заключения. Большинство от прежне незнакомых людей. И не только из Москвы. Мурманск, УланУдэ, Саратов, Питер, из ближнего и дальнего зарубежья. Конечно, из Украины слова  с самыми теплыми пожеланиями не переставая шлют.

Знаю, что за меня и за других арестантов «московского дела» стояли в пикетах, выходили на проспект Сахарова. Представители профессиональных сообществ, в том числе и мои коллеги программисты, написали открытые письма с требованиями прекратить сфабрикованные уголовные дела, петиция за отмену 212.1 (статьи УК) набрала более ста тысяч подписей, которые даже приобщили на апелляции к материалам моего дела. Огромное всем спасибо! Такая беспримерная солидарность не может быть напрасной. В этот раз всех отстоять не удалось. Значит, поборемся в следующий.  

Одиночный пикет в поддержку Константина Котова у здания Администрации президента РФ. Фото: Владимир Гердо / ТАСС

До ареста читали ли вы книги о российской тюрьме? Соответствуют ли ваши изначальные представления томус чем пришлось столкнуться сейчас

Про современную российскую тюрьму читал Олега Навального «Три с половиной» и сборник рассказов Ольги Романовой. Начинал книгу Натальи Геворкян «Тюрьма  и воля», но не успелследователь изъял ее (на обыске«МБХ медиа»и признал вещественным доказательством по уголовному делуТюремной романтики удалось ощутить совсем немного. Как въехал в «Матросскую тишину»первое, что увидел тюремный двор, весь обвешанный дорогамиверевками, по которым осуществляется  межкамерная связьИ крики з/к (заключенных «МБХ медиа»в ночи. Потом посидел в людской хате. Она была даже с удобствами душем, организованном прямо в туалете. Но все остальное: плесень на стенах, разбитый пол, окно на уровне земли удобств не прибавляло. Ночью в камере начиналась настоящая жизнь, спать с непривычки было проблематично. Правда, пробыл я там недолго. Два дня всего. Меня перевели в блок специального контроля: условия образцовопоказательные. Но почти никаких бонусов, выходящих за правила внутреннего распорядка. Приходится подчиняться людям в формеони тебя выводят на прогулки, проверки, на суды и на свидания. Непривычно потерял контроль над собственной жизнью. Из приятных неожиданностей другие заключенные. Ожидаешь встретить проженных бандитова видишь нормальных людей. И кажется, многим из них за решеткой  не место.  

Что читаете сейчас в тюрьме?

Сейчас читаю «Источник» Айн Рэнд, до этого Гузель Яхину «Зулейха открывает глаза». Каждую неделю приходит «Новая» от первой до последней полосы изучаюКниги передать в СИЗО непросто, только заказом через интернетмагазин Озон. Каждую книгу проверяет комиссия, ставит на титульную страницу  синий штампик «проверено по федеральному списку экстремистских материалов» и только потом передает зекам.  

Как вы объясняете, почему следствие по вашему делу и судебный процесс были, наверное,  самыми короткими по времени среди политически мотивированных процессов

Думаю, перед следствием и судом стояла задача проделать все до дня выборов 8 сентября. Арестовали меня 10 августа, позже почти всех фигурантов «первой волны», вину я не признал, поэтому им приходилось гнать изо всех сил. Почему именно до 8 сентября? Наверное, боялись роста массовых протестов, хотели показать, что оказаться за решеткой можно простоучаствуя в так называемых «несанкционированных» акциях. Дотрагиваться до сотрудников полиции и Росгвардии совсем не обязательно.

— Может ли приговор по вашему делу напугать других активистов и  остановить акции солидарности с другими политическими заключенными? 

— Надеюсь, что не напугает, а вызовет возмущение. Протестов и акций солидарности станет только больше. К сожалению, общество привыкло к тысячным задержаниям после исключительно мирных митингов и шествий. Привыкло к конвейерному правосудию по административным делам даже сутки ареста особо никого не возмущают. Я могу сравнивать: условия в спецприемнике  часто тяжелее тюремных, они не предназначены для длительного содержания людей. А теперь его, общество, хотят приучить к конвейерному методу в уголовном процессе. С этим мириться нельзя. Особенно отвратительно, когда дракон хватает случайных людей, единственная вина которых они не прошли мимо творящейся несправедливости . Как Данила Беглец, например. Они особенно нуждаются  в поддержке

Пару недель назад вы  расписались с Аней Павликовой  в СИЗО «Матросская тишина». Когда вы  решили пожениться

Свадьбу мы с Аней обсуждали еще до моего ареста. Он только ускорил события. Пришлось преодолеть множество бюрократических препон. Получать разрешения у наших судей (Аня Павликоваобвиняемая по делу «Нового величия», находится под домашним арестом «МБХ медиа»),  от начальника СИЗО. Надо было торопиться, чтобы успеть все сделать до моего возможного, тогда еще, этапа в колонию. Очень надеюсь, что меня отправят недалеко, и Аня сможет ко мне приехать, несмотря  на домашний арестВ такое непростое время очень не хватает чегото светлого и созидающего. Свадьба стала именно таким событием для нас с Аней

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Лев Пономарев создаст новую организацию после ликвидации движения «За права человека»

Прешес Адамс: расизм в Большом театре